Где тот самый Кызыл-Чин?
О чём иногда могут рассказать названия
Казалось бы, всё просто. Кызыл-Чин, он же «Марс» — красная глина, красные склоны, красное место. Именно так обычно и переводят это название с алтайского. Можно ставить точку? Отнюдь.
Не всё так просто
В самом известном словаре топонимов Алтая О. Т. Молчановой вообще нет отдельного апеллятива «чин». Да и само это слово, чин — не такое простое и привычное, как, например, суу, таш или ойык.
Кызыл-Чин/Шык (Кызыл-Чин), р., ур., хр.; кызыл — красный; чын, п. п. Чаган-Узун, др.-тюрк. кыска — теснина, ущелье; казах. кыр — пик, вершина труднодоступных гор; тув. шыг — глубокий ров; алт. шыг — глубокий ров между двух крутых гор. Кызыл-Чин — букв. «глубокий ров в теснине, ущелье».
Скорее всего, в современный алтайский язык это слово пришло из древнего общетюркского пласта и когда-то означало обрыв, отвес или каньон.
И ещё один момент стоит отметить. Чаще всего названия сначала получают именно реки. А уже потом эти имена переходят на местность, урочища, перевалы и даже вершины. Это не всегда так, но очень часто.
Например, Карагем — дословно «чёрная река». Но сегодня это и перевал, и вершина на Северо-Чуйском хребте. То же самое с Бугузуном, Куркуре, Дьян-Тереком и многими другими названиями.
Есть и ещё одно наблюдение. Название реки чаще всего связано именно с её верховьями. Ниже по течению характер местности может полностью измениться — и вместе с этим иногда меняется даже само имя реки.
Например, в верховьях это Куркуре, а ближе к устью — уже Дьян-Терек.
Таким образом, современный Кызыл-Чин как «красное место» — скорее результат более позднего переосмысления древнего названия. Изначально же речь, вероятно, шла именно о красном или скорее всего узком ущелье или каньоне.
Тогда где само ущелье?
«Марс» — слово я намеренно беру в кавычки. Потому что в данном случае речь идёт не о названии самой реки, а об урочище на реке Кызыл-Чин.
И вот тут возникает вопрос. Если всё это так, то где тогда находится то самое ущелье, по имени которого названа река?
Оно существует. Просто лежит гораздо дальше, в стороне от туристических троп. А тот самый «Марс» — лишь нижняя часть Кызыл-Чина, которая неожиданным образом замыкает всю эту историю.
И оно действительно узкое и красное. Причём его существование совсем не очевидно. Находясь на плато, в котором прорезан каньон, можно смотреть буквально поверх него и даже не догадываться, что рядом скрыто целое ущелье.
Вход туда тоже не самый простой. Есть всего несколько мест, где это можно сделать более-менее безопасно и без риска свернуть себе шею. А дальше — как повезёт. В сухую погоду по дну каньона можно спокойно ходить пешком. А вот после дождей всё быстро превращается в каньонинг со всеми сопутствующими «ништяками».
Но в любом случае это ещё один маленький бриллиант в коллекции кош-агачских мест, о которых обычно знают только те, кто привык смотреть чуть дальше туристических троп.
И что всё это меняет
Любой язык — не забетонированная конструкция. И если сегодня Кызыл-Чин принято переосмысливать как «красное место», то пусть так и будет. Спорить с живым языком — занятие довольно бессмысленное.
Но сказать я хотел о другом. Иногда внимательное чтение старых географических названий приводит к неожиданным «открытиям» — не в географическом, а скорее в личном смысле. И заодно учит совсем иначе видеть саму местность.
А если всё это всё-таки разбудило любопытство — поехали дальше. Посмотрим на верховья Кызыл-Чина и попробуем сами понять, что здесь когда-то называли «кысылом».
